Правила жизни режиссера Петра Фоменко
Правила жизни режиссера Петра Фоменко:
● В природе русского человека — работать на грани инфаркта. И в этом, по-моему, кроется одно из отличий русского театра от западного.
● Я очень зависим. В первую очередь от своих амбиций.
● Для меня божество — человеческий гений, талант, даже творческая злость.
● В театре людям совершенно нормальным, холодным и рациональным делать нечего. Театр в этом смысле дом не вполне правильных или ординарных людей. Что такое в конечном счете талант в любом искусстве или в науке? Это отклонение от нормы. Отклонение, которое дает возможность взглянуть на самые обыденные вещи пронзительно, резко, остро и неожиданно. Я думаю, что театр — это предсмертное счастье.
● Пусть будет недостаточность. Это лучше, чем перебор.
● Русский театр, на мой взгляд, глубже, интереснее западного, может быть, потому, что русский актер не может позволить себе этакий «финт ушами» в тот момент, когда нужно идти на полную гибель всерьез.
● Бояться и опасаться следует финансового успеха в искусстве, думать, что это и есть признание. Как только он становится мерилом ремесла, художник погибает.
● Работать хочется для себе подобных, хотя страшит бессознательная адаптация к той аудитории, что окружает. Не то что приспосабливаешься — мимикрируешь.
● Сегодня одна идеология сменилась другой: удавка идеологическая заменилась удавкой денежной.
● Свобода — это особая страсть. На нее надо иметь право, за нее надо бороться и страдать, как и за любовь.
● Хочется, чтобы нищеты в театре не было. Художник не должен быть голодным.
● Театр будет жить, как бы старательно его ни хоронили.
● Мне раньше не давала покоя мысль о Страшном суде: где это увидеть? Как почувствовать? Хотелось через театр прикоснуться к этой теме. А потом я понял: вся наша жизнь и есть приготовление к Страшному суду, и лучше в это не вторгаться.
● Мне хочется идти дальше вперед спиной к цели, глядя на то, что прожито, на то, что было до нас. «Пушки к бою едут задом, — писал Твардовский, — это надо понимать».